Две маленькие девочки когда-то делили одну комнату, одни игрушки и одну большую кровать. Маша была старше на три года и всегда считала себя главной защитницей младшей Лизы. Они засыпали, держась за руки, и мечтали, что вырастут и никогда не расстанутся.

Но жизнь решила иначе. Родители развелись шумно и болезненно. Суд постановил, что Маша остаётся с мамой, а Лиза уезжает с папой в другой город. Девочкам было тогда семь и четыре года. Они плакали в коридоре суда, пока взрослые тянули их в разные стороны. С тех пор они не виделись.

Маша росла в маленькой квартире на окраине большого города. Мама работала на двух работах, чтобы закрыть кредиты, и почти не говорила о прошлом. Девочка быстро научилась быть самостоятельной. Она хорошо училась, помогала по дому и почти не задавала вопросов о сестре. Только иногда, глядя на старые фотографии, тихо спрашивала себя: жива ли Лиза, помнит ли её вообще.

Лиза попала в совсем другой мир. Отец женился второй раз, и новая жена сразу дала понять, что чужого ребёнка терпеть не собирается. Девочка росла в большом доме, где у неё была своя комната, но не было тепла. Ей покупали дорогие вещи, водили к репетиторам, но никто не обнимал перед сном. Лиза тоже хранила одну фотографию, спрятанную под матрасом. На ней они с Машей в одинаковых платьях смеются на карусели.

Прошло пятнадцать лет. Маше двадцать два, она заканчивает университет и подрабатывает бариста в кофейне у метро. Лиза в девятнадцать уже учится на дизайнера и живёт в общежитии, потому что сбежала из дома при первой возможности.

Однажды осенним вечером Маша закрывала кофейню последней. На улице моросил дождь, посетителей почти не было. В дверь вошла девушка в длинном сером пальто, стряхнула капли с волос и подошла к стойке. Маша подняла глаза и замерла. Те же глаза, тот же подбородок, только повзрослевшие.

Девушка тоже остановилась. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Лиза тихо сказала: Я возьму капучино. Без сахара. Как раньше.

Маша кивнула, хотя руки дрожали так, что едва не пролила молоко.

Пока кофе готовился, ни одна не произнесла ни слова. Потом Лиза спросила: Ты Маша? Из третьего подъезда, с пятого этажа?

Маша только смогла кивнуть. Глаза у неё мгновенно стали мокрыми.

Они сели за самый дальний столик. Сначала говорили осторожно, будто боялись спугнуть момент. Потом слова полились рекой. Лиза рассказала, как ненавидела мачеху и как в тринадцать лет нашла в интернете страницу Маши в социальной сети, но не решилась написать. Маша призналась, что каждый год в день рождения Лизы покупала маленький торт и съедала его одна, загадывая, чтобы сестра была счастлива.

За окном уже стемнело, кофейню давно пора было закрывать, но они не могли остановиться. Когда наконец вышли на улицу, дождь кончился. Город пах мокрым асфальтом и чем-то родным.

Лиза вдруг остановилась и сказала: Я всё это время думала, что ты меня забыла.

Маша покачала головой. Я каждый день вспоминала. Просто не знала, как найти.

Они обнялись посреди пустой улицы, крепко-крепко, как в детстве. И впервые за много лет обе почувствовали, что наконец-то дома.

С той встречи прошло несколько месяцев. Теперь они снова делят одну квартиру, только уже взрослую, с двумя комнатами и большим окном. На кухне всегда стоит два одинаковых кружки, а по выходным они пекут блины и смотрят старые фотографии. Никто из них не плачет по ночам. Больше не нужно.